Отрывок

16/6/2017
В советское время был распространен такой журналистский говорок, который у нас дома назывался госзадушевность . Это были особые интонации на радио/ТВ, - открыли, допустим, новую школу, или там хлев - и голос у диктора такой тёплый-теплый, до рвоты. Но ладно голос, а вот газетные словечки, фразы, клише, пропитанные особой фальшью - были совершенно невыносимы. Чуткий , например. Какие-нибудь партийные хряки, гоголевские заматеревшие свинорыла, в своей чиновничьей функции были чуткими . Менты или пожарники обязательно дарили людям хорошее настроение . Если случался  худо-бедно творческий гражданин, художник или музыкант, то он дарил радость , а просто так,  для заработка, работать было неприлично. Надо было обязательно дарить. А вот педагог или писатель, а то и сам журналист (публицист) делился наболевшим . Мне в детстве всегда представлялось, что он харкал в лицо, или сплевывал туберкулезную мокроту в мисочку, а потом протягивал желающим, а не то охотно предоставлял содержимое гнойных пустул. Как в детской считалке:

          Шел солдат с бою,
          Нес бутылку гною.
          Кто слово пикнет,
          Тот ее и выпьет.

При этом пакостная эта фразеология - не советского происхождения, а идет из 19 века, из демократической публицистики, такой честной, порывистой, пафосной, но такой оглушительно, вопиюще безвкусной, антиэстетической, глухими публицистами для слепых читателей с лучшими намерениями коллективно наворачиваемой. Вся вот эта писаревщина, сапоги выше Пушкина , да собственно и сам суффикс -щин- , подхваченный бойким многопишущим, многоликим ильичом сотоварищи: сначала достоевщина, клюевщина, есенинщина, а там и золотая Колыма, и расстрелы, и круговорот кровавых костей в колесе - все оттуда, все нечистым, липким, мармеладно-каловым комком.

Но я-то жила в советское время и этот говорок (по-научному, дискурс) представлялся именно что советским: он расцвел и укрепился в советское время; тонкая материя распадается, а румяные черви только крепнут и плодятся. На короткое время (конец 80-х - начало 90-х) говорок отступил, потому что фальшь перестала быть востребованной. А нынче... погляди в окно.

Как оно всегда и было, южная пышность была куда производительнее северной скудости. Писали-то плохо многие, но я отдаю первый приз с бантом одному украинскому письменнику, напечатавшему в конце 80-х скорбное прощальное слово о своем товарище по перу... вроде бы товарища Евгеном звали. Этот Евген, сообщал нам письменник, был чудо как хорош в моральном, нержавеющем плане: он снимал врачующим бичом полуду с наших глаз .

Оставить комментарий

Емейл не публикуется. Обязательные поля помечены символом *